Что-то странное было в ее глазах. Точнее его не было. Их не было. Искр.

Я держал ее лицо в своих ладонях и пытался заглянуть ей в глаза. Может они где-то там, но просто спрятались? Маленькие, ласковые, забавные огоньки. Где же вы? Руки начинали намокать от дождя. Может быть там, в самом дальнем, темном углу? Нет. Ничего нет. Но почему? Неужели вас задуло этим противным осенним ветром? Или напугал мелкий моросящий дождь? Или...

Дай, дай мне скорее свою руку. Я помню, это всегда помогало. Давай скрестим пальцы.Позволь мне укрыть твои тонкие, нежные пальцы от дождя. Согреть их всей своей нежностью. Ты чувствуешь? Ты же должна чувствовать. Чувствуй. Черт тебя побери, чувстсвуй! Ну почему они не разгораются. Неужто они потухли насовсем? Навсегда?

Твои голубые глаза теперь такие холодные. Словно озерная вода поздней осенью. И если я раньше тонул в их глубине, то теперь едва ли смогу разглядеть дно за мутной пленкой ноябрьского льда. А губы? Нос? Мои губы лихорадочно ищут тепло. Но даже в твоих волосах я чувствую холодное дыхание осени. Мне уже не согреть тебя. Слишком поздно. Все уже слишком поздно.

Ты пытаешься меня успокоить, но твои слова и прикосновения обжигают холодом. Они похожи на скользкие осенние листья. Мокрые и противные. Они отталкивают. Ты мне неприятна. Прекрати! И не смотри на меня так. Ты сама впустила внутрь осень. В моей душе всегда лето. И им не сойтись друг с другом. А нам теперь в разные стороны. Тебе - в сухой дом за надеждой оттаять. А мне куда-то в дождь. По промокшему асфальту. По ковру из рваных разноцветных листьев. Вдыхать холодный табачный дым,  слушать что-то неприлично грустное и наблюдать грязные брызги под ногами.

У меня есть своя дорога в осень, но ей до меня никогда не добраться.

Повседневный кожаный диван цвета морской волны, на котором с трудом помещается два с половиной человека. Уставшие мы и три часа ночи на почти разрядившемся телефоне. Что-то милое играет из колонок. Она полу-лежит у меня на коленях и я обнимаю ее. Я отчетливо вижу как напрягаются вены на моих запястьях и чувствую нежный пушок ее волос под своими ладонями. Мои руки такие большие и грубые, а она такая нежная и хрупкая. И я сейчас боюсь лишь двух вещей -  отпустить ее или разбить. Ее голова упирается в мой подбородок и сладкий аромат каштановых волос ударяет мне в ноздри, медленно сводя с ума. Я пытаюсь притянуть ее ближе, прижаться к ней еще плотнее. Но ближе уже невозможно, а дальше - поздно. Приходится отодвинуть голову, и теперь ее щека напротив моей. Такая мягкая и нежная, что я боюсь поранить ее свежей щетиной. Она рядом и она моя. Я сливаюсь с ней в одно целое. Сердце стучит уже где-то в районе желудка, расплескав кровь по всем конечностям. Шея покраснела. А ее такая белая и гладкая. Вся моя грубая нежность теперь сосредоточена на ней. Губы безвучно касаются кожи, оставляя после себя чуть влажный след. И так до бесконечности. Пока я не дойду до мочки её уха и не вернусь обратно, к ее обнаженным плечам...

Я тону в ней. Рассеиваюсь. Растворяюсь. Она медленно отклоняет голову назад и закрывает глаза. Ее губы теперь так близко. А мои уже онемели от нежного бархата ее кожи. Я ощущаю ее прерывистое дыхание на своем лице и уже нет той силы, которая могла бы меня остановить.

Она слегка приоткрывает глаза и небесно-голубой омут ее взгляда затягивает меня сквозь трепещущие ресницы. Этот взгляд пронзает меня насвозь словно огромная игла, несущая спасительную порцию адреналина.  Сердце замирает на секунду. Берет краткосрочный тайм-аут, чтобы после взорваться в эйфории давно забытых чувств. В ее взгляде столько тепла и нежности, но меня почему-то пробирает озноб. Руки дрожат. Я пытаюсь справиться с собой, но ее глаза признаются мне во всем без слов. И все вдруг становится таким понятным. Близким, простым и достижимым. Теперь все обязательно будет хорошо. Вместе, рядом, навсегда. Моя душа на мгновение застревает комом в горле и неспеша перетекает в нее в тот момент, когда наши губы соприкасаются. И я растворяюсь в Ней, а она навсегда остается во мне...

Утром мне кажется, что я мертв. Я опустошен. Но со мной рядом она, и это придает мне сил. Если я и мертв, то это чертовски приятно - быть мертвым. Я пытаюсь обнять ее сквозь слои одеяла. Она мирно посапывает. Я жмусь к ней всем телом и шепчу на ухо какие-то глупости. Она нехотя поворачивается, но не просыпается. У нее лицо ангела. Ничего не может быть лучше, чем спящая женщина. Мысли перемешиваются и буквы путаются во рту от нахлынушей нежности к этому милому созданию. Ангел. Ангел. Ангел.

Уже пару недель как за окном весна усиленно бореться за власть над городом. Деревья неспеша позеленели , солнце радует своим появлением чаще, да и в целом на улице стало теплее и приянее. Причем зачастую за окном бывает теплее, чем дома. Теперь, чтобы прогреть нашу 3 комнатную квартиру традиционного британского стиля с высокими 3 метровыми потолками, мы просто раскрываем все окна. Экономия и свежий воздух.

А за окном все движется в привычном ритме: куда-то спешат люди, сигналят и скрипят тормазами машины, кричат нетрезвые завсегдатые баров и неумолимо приближается время сессии. Рутина съедает добрую часть времени, оставляя скупые часы на развлечения и такое приятное ничего-не-делание.

С нетерепением жду следующей среды, после которой я смогу решить на какое число брать билеты домой. А потом опять рутина, спорт, сессия... но с каждым днем будет приближаться дата вылета, и это обычно самая сильная мотивация для осуществления всего вышеперечисленного.

Шальной пулей в грудь ворвалась весна, и хорошее настроение апрельский теплом разлилось по всему телу.

Солнце где-то совсем близко, и так и наровит посветить в глаза своими первыми, нежными и ласковыми лучами! Смотришь на него и не знаешь, что делать: щуриться или улыбаться. Зато стоишь с высоко поднятой головой, а не как обычно: опущенной себе под ноги - на мокрые и холодные тротуары, или сосредоточеной на том, что фоном перед тобой - на серых стенах одинаково громоздких, угрюмых, и лишенных какой либо грациозности зданий. В этом городе в первый раз стало уютно и захотелось Жить. Именно Жить, а не рутинно существовать погрязая в бытовых мелочах и обязательствах перед собой и другими.

Каждой клеточкой организма хочеть Жить и сделать что-нибудь этакое! Сотворить, свершить, создать...натворить в конце концов! Или же просто походить по улице в майке - в первый раз в этом году. Так, чтобы солнце приятно покусывало руки и шею, а теплый ветер медленно заползал под майку как довольный удав. И чтобы не было холодно. Чтобы все мурашки взяли выходной и не беспокоили по-напрасну. Хочется расскинуть в стороны руки и кружиться на месте, станцевать с природой медленный танец в благодарность за этот весенний день, за чудесную погоду, за эти прекрасные мгновения. Сейчас вдохну свежий воздух полной грудью, задержу дыхание и взлечуууу как воздушный шарик!

Уже третий день небо плачет замерзшими слезами. Снег плавно переходит в град и затем в дождь, и обратно. Такие вот природные преобразования.

Заметил, что некоторые вещи сложно доверить даже дневнику. Я не говорю уже о людях. Выдавливаешь из себя по капле как гной. И вроде бы не должно быть больно, и вроде бы не должно быть стыдно, а не идет как-то. По чуть-чуть, скрипя и сопротивляясь как несмазанные двери. Странно. Так много и долго носить в себе, чтобы потом было трудно выплеснуть это даже на виртуальную бумагу. Однако. Чего я боюсь? Почему я боюсь? Боюсь доверить и сказать? Или же боюсь, что не поймут? Сам запутался, что происходит внутри меня. Сложно понять, чего я хочу на самом деле, если я даже внутри себя не могу этого внятно сформулировать. Сплошная путаница. Весь этот бред. И чем дальше, тем сложнее и запутаннее. Не решаю, а откладываю в долгий ящик. Надеясь на авось, и что потом обязательно все решится и расспутается. Забавно. Если бы не было так горько и обидно. Вернуть бы все назад и разобраться. Дожить, дочувствовать. Дойти до всего самому, а не слушать советы других. Которое не о тебе и не про тебя. Как могут другие тебя понять, если даже ты себя любимого понять не можешь? И обьяснить не можешь. Да и вообще ничего не можешь. Пора, наверное, опустить руки и сдаться уже на милость судьбы, а там - будь, что будет. Главное, чтобы было. Вот только что? Или кто? Да и когда...

Давай, ты проиграешь себя мне? На раздевание. Души. Мм?

Что же это было? Я чуть было не погиб в водовороте той нежности и ласки, которые ты мне дарила. Я боялся, что уже не выберусь из этого омута. Я надеялся, что не выберусь... Это был тот случай, когда человек тонет и не хочет чтобы его спасали.  Но, это - жизнь. Наверное она слишком коротка для настоящей любви и слишком длинна для ненастощей.

Все развивалось так бурно, у нас не было времени о чем-то думать. Но нам и не нужно было думать. Ночь стерла все грани между нами, затмевая разум нежными прикосновения и поцелуями. Все было так просто тогда, и оказалось таким сложным с первыми лучами солнца. День вернул нас к тому, о чем мы так беспечно забыли. Мысли проснулись и начали изводить разум своим непрекращающимся жужжанием. Мой разум был растерян и напуган, погруженный в такое новое (или хорошо забыто старое?) состояние. В отчаянье он пытался обратиться за помощью к сердцу, но там творился такой же бунт и хаос. И я изводил себя днями и ночами пытаясь разобраться. И ты, я уверен, чувствовала ту же неопределенность. Как будто ты стоишь на мокром карнизе высотного здания и не знаешь, чего тебе хочеться больше - броситься вниз навстречу серому асфальту  или вернуться обратно в теплую комнату. Прыгни - и не будет надежды вернуться обратно, но ты испытаешь то чувство страха и эйфории, как в детстве, когда ты раскачивался на качелях все сильнее и сильнее, и было так страшно, что ты изо всех  сил сжимал их железные ручки чтобы не упасть, но в тоже время все убыстрял ритм, отдаваясь потоку воздуха и тому щемящему ощущению внизу живота. Вернись - и тебя встретит все та же рутина что и за 5 минут до этого, но она будет наполнена приятным впривкусом жизни, которую ты сохранил.

Я до сих пор не знаю, что выбрала ты. Но я уже догадываюсь, что выбрал я.

"Завтра забудешь, что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег..."

Хотел сюда писать свои мысли, а получается все больше про будни и рутину. Пора бы уже и в себе покопаться. В той голове, в которой роятся такие разные и противоричивые мысли. В том сердце, которое сбивается с привычного ритма слишком часто, бросая душу в эмоциональные бури... Мне бы сигарет побольше, хотя уже давно пора бросить, музыку погромче да свет потускнее и на часах за полночь - идеальное время для самосозерцания, для копания ржавой ложкой в навозной куче застоканившейся жизни.  Перебросить пару кубометров мыслей из одного полушария в другое, закрыть глаза и вспомнить, что было да погадать, что будет. Сладкие мысли-полумечты  о том, что скорее всего никогда не сбудется и горький привкус доброй грусти по тому, что уже прошло и не повторится. Романтика происходящего и уходящего, смешанная со слезами от сигаретного дыма. Все это так безнадежно, бездарно и безцельно, но мне уже некуда спешить, кроме как рассыпать пепел по потертым кнопкам клавиатуры.

32 маленьких знака - это не так уж и много, для того чтобы помочь себе, но и не мало, чтобы выплеснуть льющиеся через край эмоции и чувства. Чай с лемоном будет мой верный товарищ в этом неверном и неблагодарном деле. Куплю билет до станции без названия, заткну уши музыкой Сплина и буду смотреть диафильмы, нарезынные из моей никчемно короткой жизни, через запотевшее стекло уходящего в сумерки полуночного экспресса. Буду рисовать пальцем искизы по своей  расскрашеной душе, тушить выжженные поля пожухшей весенней травы от пронесшегося над ними урагана.

Буду жмуриться и мысленно вздрагивать вспоминая о тех любовных молниях, что били так внезапно и беспощадно, заставляя сильнейший в мире насос сжиматься до размера тенисного мяча. Все те эмоциональные потресения, которые молотом выбивали почву из под ног и заставляли сердце придательски ёкать как от падения в бездонную пропасть. И оно падало, и снова взлетало... бешенно колотясь. Пыталось сломать ребра и вырваться из грудной клетки как обреченный на вечную неволю дикий зверь. Но над всем этим, как беспощадный и безкомпромисный начальник, стоял мой разум.

Время от времени он, правда, позволяет - да именно позволяет, себя обмануть, но рано или поздно одумывается, берет в свои огрубевшие холодные руки плеть и завставляет вернуть на свои места все те привычные и противные до рвоты банальности, привычки и рутину, из которых состоит хаотичный процесс под названием жизнь. И нет пощады тому, кто еще совсем недавно был на коне, надежно спрятянный под маской отговорок и послаблений. Загнананая от постоянных и непрекращающихся погонь лошадь начинает спотыкаться и рано или поздно падает замертво, обессиленая и  обреченная. Падает, а вместе с ней навстречу холодной грязи летит и всадник.

И там, лежа на ковре из сырых осенних листьев, уткнувшись лицом в черное месиво затоптанной такими же как он путниками Земли, безликими и многочисленными попутчиками в путешествии под названием Жизнь, он - поверженный и побежденный, тем не менее лилеет надежду снова вырваться из тяжелых удушающих оков и повторить все сначала...